Лилиана (splash_me) wrote,
Лилиана
splash_me

Categories:

"Орфей и Эвридика" в Metropolitan Opera. А была ли опера?

Mark Morris и я - две вещи несовместные...
Не случилось взаимопонимания между нами ещё в годы моего студенчества. Весь факультет хореографии восхищался и восторгался новым словом в балете, а я как-то пожимала плечами, искренне не понимая, чему это все так радуются.
На "Орфея и Эвридику" Глюка в постановке М. Морриса пошла из чистого интереса - надо же, он ещё и оперу поставить может!
Но, как и следовало ожидать, ядовито-розовый шарфик, кокетливо повязанный вокруг заплывшей шеи,  постановочного таланта душке Моррису не прибавил.



          В предисловии Моррис угрожающе заявил, что ему нравится смешивать в причудливый коктейль всевозможные стили и жанры: это насторожило. Действительно, спектакль местами напоминал попытку оперы, местами это был домокультуровский балет в кроссовках, иногда мне казалось, что на сцене идёт стройка (громоздкие  декорации перемещались по сцене с лёгкостью экскаватора), и всё это эклектическое действо сопровождалось сурдопереводом!
          Что делать с хором господин Моррис, видимо, не знал, поэтому, вырядив хористов в то, что удалось отыскать в закромах театра, посадил их в огромные, на всю сцену, клетки, и попросил языком жестов объяснять суть происходящего. Теперь, поклонником этой постановки может быть и абсолютно глухой человек. Что ж, гуманно.



          Балет (если то, что происходило на сцене под волшебную музыку Глюка, можно так назвать) выдавал какое-то совершенно недосягаемое простому смертному глубокомыслие. Чтобы проникнуться хореографией этого спектакля, смотреть нужно было не на тела танцовщиков, а на их лица - вот где истинный смысл! Вот где истинное страдание ада, глуповатая улыбка рая и безудержное, граничащее с буйным помешательством, веселье финала! А тела...
          То ли нечем, то ли не знали как, а может быть, хореограф решил, что и незачем, выражать ими что-либо; танцовщики однообразно передвигались по сцене (особенно меня поразила глубина страданий и мучений в адском хороводе), явно раздражая поклонников барочной музыки своими нелепыми телодвижениями, облачёнными в безликие одёжи из ближайшего универмага.


          А чего стоят однополые пляски в финале спектакля! Моррис, не отличаясь, как известно, гетеросексуальной ориентацией, решил себя потешить, а заодно и гомосексуальную часть публики порадовать. Как говорится, искусство - в массы.

          Ну, а теперь - самое главное... Ну, вернее, то, что должно быть главным в опере, но что, по гениальной задумке сего великого постановщика, оказалось на задворках - пение.

          Опера, как известно, небольшая, и исполнителей-солистов в ней тоже немного - всего три: Орфей, Эвридика и Ангел.
          Партия Орфея, написанная для кастрата, в настоящее время исполняется женщинами, и в постановке Морриса её исполнила женщина-гора - Stephanie Blythe (меццо-сопрано), облачённая в безликие чёрные одежды, призванные, видимо, добавить ей мужественности. Пела хорошо, за что и была вознаграждена бурными аплодисментами зрителей, вызвавшими искренние слёзы благодарности на её напудренном лице. Единственным недостатком в её исполнении была абсолютная бесчувственность: в холодном, я бы даже сказала расчётливом ведении партии, нанизанном на актёрские штампы, не было ни тени искренности и правдоподобия, что особо непрятно сказалось на поцелуе Орфея и Эвридики. Я не против гомосексуальных отношений, тем более таких театральных и условных, но в данном случае, как мне показалось, обе женщины предпочли бы остаться подругами, нежели прилюдно изображать страсть главных героев. К-общем, к Stephanie Blythe симпатии, как к актрисе, у меня не возникло.
          Хороша была Heidi Murphy (сопрано) в роли Амура: рыжеволосая обаятельная кокетка, предвосхищающая счастливый финал. И даже отвратительный костюмчик, состоящий из розовой, сверкающей стразами, маечки, бежевых капри и обычных кроссовок с парочкой ангельских крыльев за спиной, не испортил общего впечатления от пения Heidi Murphy.
          Но настоящим праздником для моих глаз и ушей стала смуглая красавица - Danielle de Niese. Великолепно сочное, полное сопрано, обрамлённое мощным актёрским дарованием и роскошной копной чёрных вьющихся волос вызывал тонкие эстетические, на грани эротических, ощущения.



         Страстная, искренняя, невероятно красивая Эвридика в роскошное белом платье с длинным шлейфом настолько выбивалась из общей убогости спектакля, что на её фоне даже главный герой, при всех своих вокальных данных и внушительных размерах, выглядел тускло.

   

         А то, что Орфей пел свои арии под гитару, удивило, пожалуй, даже арфистку в слаженном оркестре под управлением колоритного James Levine. Её ведь не предупредили, что постановщик - весьма посредственный хореограф, претендующий на знание музыкального наследия. Поэтому, так Орфей и пел - неумело бренча на гитаре, из которой лились нежнейшие звуки арфы.

Tags: балет, музыка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments